… о геноциде и холокосте

Истребление евреев нацистами и его осмысление сыграли особую роль в формировании современного мира

На протяжении многих лет ведутся споры, можно ли рассматривать Холокост - уничтожение еврейского народа во время Второй мировой войны - как явление уникальное, выходящее за рамки понятия "геноцид", либо же Холокост вполне вписывается в ряд прочих известных истории геноцидов. Наиболее развернутая и продуктивная дискуссия по этому вопросу, получившая название Historikerstreit ("спор историков"), развернулась среди немецких ученых в середине 80-х годов и сыграла важную роль в дальнейших исследованиях.
Хотя главной темой дискуссии была собственно природа нацизма, проблематика Холокоста и Освенцима по понятным причинам заняла в ней ключевое место. В ходе дискуссии выявились два направления, отстаивавшие противоположные тезисы. Сторонники "националистически-консервативного направления" ("националисты") - Эрнст Нольте и его последователи, такие, как Андреас Хильгрубер и Клаус Хильдебранд, - полагают, что Холокост не был уникальным явлением и может быть помещен в один ряд с другими катастрофами XX века, например, армянским геноцидом 1915-1916 годов, вьетнамской войной и даже советским вторжением в Афганистан. "Леволиберальное направление" ("интернационалисты") было представлено прежде всего известнейшим немецким философом Юргеном Хабермасом. Последний утверждал, что антисемитизм глубоко укоренен в германской истории и в психологии немцев, откуда проистекает особая специфика Холокоста, замкнутая на нацизм и только на него. Позже американский историк Чарльз Майер сформулировал три главные содержательные характеристики Холокоста, выявленные в ходе дискуссии и ставшие предметом спора сторон: singularity (единичность), comparability (сопоставимость), identity (идентичность). По сути дела, именно характеристика единичности (уникальности, неповторимости) и стала камнем преткновения в последующей дискуссии.
Субъективность боли и язык науки
Прежде всего необходимо отметить, что тема "уникальности" Холокоста является крайне деликатной. "Болевой центр" этой темы состоит в том, что при ее рассмотрении сталкиваются, по определению французского исследователя Поля Завадски, язык памяти и свидетельств с языком академическим. Рассмотренный изнутри еврейства, опыт Холокоста является абсолютной трагедией: поскольку всякое страдание - лично твое, оно абсолютизируется, делается уникальным и формирует идентичность еврейства. "Если я снимаю... "кепку социолога", чтобы остаться только евреем, семья которого была уничтожена во время войны, то ни о каком релятивизме не может быть и речи, - говорит Завадски. - ...Внутренняя логика идентификационного процесса толкает в сторону подчеркивания уникальности".
Не случайно всякое иное употребление слова "Холокост", например во множественном числе ("холокосты") или по отношению к иному геноциду, обычно вызывает в еврейской среде болезненную реакцию. Сравнение этнических чисток в Югославии с Холокостом, сравнение Милошевича с Гитлером, расширенное толкование обвинения по делу Клауса Барбье на процессе 1987 года во Франции как "преступлений против человечности", когда геноцид евреев рассматривался только в качестве одного из преступлений, а не в качестве уникального преступления, вызвали решительные протесты еврейской общественности. Сюда же можно добавить недавние споры по поводу изъятия самовольно поставленных польскими националистами-католиками крестов в Освенциме, когда дискутировался вопрос, следует ли Освенцим рассматривать исключительно в качестве места и символа еврейских страданий, хотя он стал также местом гибели сотен тысяч поляков и людей других национальностей.
Иначе говоря, любые сравнения, вторгаясь в область индивидуальной и коллективной памяти евреев, неизбежно снижают пафос исключительности еврейских страданий. При этом Холокост теряет свое специфическое содержание и рассматривается в качестве одного из многих геноцидов или же приобретает "общечеловеческое" измерение. Логическим же развитием деконкретизации Холокоста является лишение его даже признаков собственно геноцида, когда "Холокост" трансформируется в самую общую модель угнетения и социальной несправедливости. Так, автор пьесы об Освенциме немецкий драматург Петер Вайс заявлял: "Я отождествляю себя с евреями не больше, чем с вьетнамцами или южноафриканскими черными. Я просто отождествляю себя с угнетенными всего мира".
В тисках противоречий
С другой стороны, Холокост - явление историческое и социальное, и как таковое он естественно претендует на анализ в более широком контексте, чем только на уровне памяти и свидетельств еврейского народа, - в частности, на академическом уровне. Сама необходимость изучения Холокоста как исторического явления столь же неизбежно заставляет оперировать академическим языком, а логика исторического исследования толкает в сторону компаративизма. Но тут же обнаруживается, что уже сам выбор сравнительного анализа в качестве инструмента академического исследования подрывает в конечном итоге идею "уникальности" Холокоста в ее общественно-этической значимости.
Даже простое логическое рассуждение, исходящее из предположения об "уникальности" Холокоста, по сути, ведет к разрушению сложившихся к настоящему времени представлений об исторической роли Холокоста для человечества. В самом деле, содержание исторического урока Холокоста давно уже вышло за рамки исторического факта геноцида евреев: не случайно во многих странах мира именно изучение Холокоста введено в школьную программу в качестве попытки воспитывать национальную и религиозную терпимость. Основной же вывод из урока Холокоста гласит: "Это (т.е. Холокост) не должно повториться!" Однако если Холокост "уникален", т.е. единичен, неповторим, то ни о каком его повторении речи изначально идти не может и указанный важный вывод обессмысливается: никаким "уроком" Холокост тогда не может являться по определению; либо это "урок", но тогда он сравним с другими событиями прошлого и современности. В итоге остается либо переформулировать идею "уникальности", либо отказаться от нее.
Таким образом, в известной степени провокативна уже сама постановка проблемы "уникальности" Холокоста на академическом уровне. Но и разработка этой проблемы ведет к определенным логическим несообразностям. В самом деле, какие выводы следуют из признания Холокоста "уникальным"? Наиболее известный ученый, отстаивающий "уникальность" Холокоста, профессор из США Стивен Кац сформулировал в одной из своих книг ответ на этот вопрос: "Холокост высвечивает нацизм, а не наоборот". На первый взгляд, ответ убедителен: исследованием Холокоста вскрывается сущность такого чудовищного явления, как нацизм. Однако можно обратить внимание на другое: Холокост оказывается непосредственно замкнут на нацизме. И тогда буквально напрашивается вопрос - а можно ли вообще рассматривать Холокост в качестве самостоятельного явления вне обсуждения сущности нацизма? В несколько иной форме такой вопрос и был задан Кацу, поставив его в тупик: "А что, если человека не интересует нацизм, профессор Кац?"
С учетом всего сказанного мы все же возьмем на себя смелость высказать некоторые соображения, касающиеся уникальности Холокоста, строго в рамках академического подхода.
Аналогии неизбежны
Итак, один из широко известных тезисов современной академической науки, занимающейся исследованиями Холокоста, состоит в том, что трагедия евреев несет в себе общие признаки других геноцидов, но и обладает такими характеристиками, которые делают этот геноцид не просто особенным, а все же именно уникальным, исключительным, единственным в своем роде. В качестве трех основных характеристик Холокоста, определяющих его "уникальность", обычно указываются следующие:
1. Объект и цель. В отличие от всех прочих геноцидов целью нацистов было тотальное уничтожение еврейского народа как этноса.
2. Масштаб. За четыре года было уничтожено 6 миллионов евреев - третья часть всего еврейского народа. Геноцида такого масштаба человечество не знало.
3. Средства. Впервые в истории было осуществлено массовое уничтожение евреев индустриальными средствами, с привлечением современных технологий.
Эти характеристики в своей совокупности, как считают ряд авторов, и определяют уникальность Холокоста. Но беспристрастное исследование приводимых сравнительных выкладок, на наш взгляд, не является убедительным подтверждением тезиса об "уникальности" Холокоста.
Итак, рассмотрим последовательно все три характеристики:
а) Объект и цель Холокоста. По словам профессора Каца, "Холокост феноменологически уникален в силу того факта, что никогда ранее не ставилась задача, как дело намеренного принципа и актуализированной политики, физического уничтожения каждого мужчины, женщины и ребенка, принадлежащего к определенному народу".
Суть этого утверждения в следующем: до нацистов, которые стремились сделать мир Judenrein ("чистым от евреев"), никогда никто не собирался сознательно уничтожать целиком какой-либо народ. Утверждение кажется сомнительным. С глубокой древности существовала практика полной элиминации национальных групп, в частности, в ходе завоевательных войн и межплеменных столкновений. Эта задача решалась разными путями: например, насильственной ассимиляцией, но также и полным уничтожением такой группы - что нашло отражение уже в древних библейских повествованиях, в частности в рассказах о завоевании Ханаана (Ис. Нав. 6:20; 7:9; 10:39-40).
Уже в наше время в межплеменных столкновениях вырезается поголовно та или иная национальная группа, как, например, в Бурунди, когда в середине 90-х годов ХХ века до полумиллиона представителей народности тутси было вырезано в ходе геноцида. Очевиден тот факт, что в любых межнациональных столкновениях убивают именно за принадлежность к народу, участвующему в таком столкновении.
Другое важное обстоятельство, на которое нередко ссылаются защитники "уникальности Холокоста", - что политика нацистов, направленная на физическое уничтожение всех евреев, по сути своей не имела рациональной основы и сводилась к религиозно обусловленному тотальному убийству евреев. С такой точкой зрения можно было бы согласиться, если бы не одно серьезное "но": современным историкам приходится спорить о фактах, явно не укладывающихся в концепцию. Хорошо известно, например, что, когда в дело вступали большие деньги, они перебивали страсть нацистов к убийству. Довольно большое число состоятельных евреев смогло вырваться из нацистской Германии до начала войны. В конце войны часть нацистской верхушки активно искала контактов с западными союзниками на предмет собственного спасения, и евреи стали предметом торга, а весь религиозный пыл отходил на второй план. Когда соратники Геббельса по партии призвали его к ответу за многомиллионные взятки, благодаря которым была освобождена из концлагеря богатая еврейская семья Бернхаймера, рейхсминистр пропаганды в присутствии Гитлера произнес свою знаменитую и вполне циничную фразу: "Wer Jude ist, bestimme nur ich!" ("Кто есть еврей, определяю только я!") Оживленную полемику вызвала диссертация американского еврея Брайана Ригга: ее автор приводит многочисленные данные о том, что немало людей, подпадавших под нацистские законы о еврейском происхождении, служило в армии нацистской Германии, причем некоторые из них занимали высокие посты. И хотя ряд подобных фактов был известен высшему командованию вермахта, в силу разных причин это скрывали. Наконец, поразительный факт участия 350 финских евреев-офицеров в войне с СССР в составе финской армии - союзницы Гитлера, когда трое офицеров-евреев были награждены Железным крестом (и отказались его получать), и с финской стороны фронта действовала военно-полевая синагога (!). Все эти факты никак не преуменьшают чудовищность нацистского режима, но делают картину не столь однозначно иррациональной.
б) Масштаб Холокоста. Число евреев - жертв нацизма действительно поражает. Хотя точное число погибших до сих пор является предметом дискуссий, в исторической науке утвердилась цифра, близкая к 6 миллионам человек, т.е. погибла треть всего еврейского населения мира и около половины европейского еврейства. Однако в исторической ретроспективе можно обнаружить события, вполне сопоставимые с Холокостом по масштабу жертв. Так, сам профессор Кац приводит цифры, согласно которым в процессе колонизации Северной Америки к середине XVI века из 80-112 миллионов американских индейцев погибло 7/8, т.е. от 70 до 88 миллионов Кац признает: "Если только цифры конституируют уникальность, то еврейский опыт при Гитлере не был уникальным".
Сходен с Холокостом по масштабам и геноцид армян, считающийся первым геноцидом ХХ века. По данным Британской энциклопедии, с 1915 по 1923 год погибли от 600 тысяч до 1250 тысяч армян, т.е. от одной трети до почти 3/4 всего армянского населения Оттоманской империи, составлявшего к 1915 году 1750 тысяч человек. Оценки числа жертв среди цыган в период нацизма колеблются от 250 тысяч до полумиллиона человек, а такой солидный источник, как французская энциклопедия "Универсалис", считает цифру в полмиллиона самой скромной. В этом случае речь может идти о гибели до половины цыганского населения Европы.
Более того, собственно в еврейской истории имели место события, по масштабу жертв вполне приближающиеся к Холокосту. К сожалению, любые цифры, относящиеся к погромам Средневековья и начала Нового времени, в частности к еврейским погромам, учиненным казаками Хмельницкого, крайне приблизительны и нередко считаются завышенными. Однако, даже по современным оценкам, в 1648-1658 годах могло погибнуть от четверти до трети польских евреев, составлявших в то время крупнейшую в мире еврейскую общину.
в) "Технологичность" еврейского геноцида. Подобная характеристика может определяться только конкретными историческими условиями. Скажем, в битве при Ипре весной 1915 года Германия впервые применила химическое оружие и англо-французские войска понесли тяжелые потери. Можно ли говорить, что в данном случае, для начала XX века, оружие уничтожения было менее технологичным, чем газовые камеры? Разумеется, различие здесь заключается в том, что в одном случае уничтожали противника на поле боя, а в другом - беззащитных людей. Но ведь и там, и тут "технологически" уничтожали людей, причем в битве при Ипре впервые примененное оружие массового уничтожения тоже сделало противника беззащитным. И в период Средневековья несколько тысяч "колдуний", прежде чем быть сожженными на кострах по обвинению в колдовстве, подвергались пыткам с применением самых передовых для того времени технологических методов, и многие умирали в ходе этих пыток. Тот, кто посетил Музей пыток в Амстердаме, может в полной мире оценить чудовищную изощренность и технологическую изысканность палачей. Чем, по сути, эти пыточные машины уступают газовым камерам? А ведь еще продолжает обсуждаться идея создания нейтронного и генетического оружия, которое убивает огромное количество людей при минимуме других разрушений. Давайте на секунду представим, что это оружие (не дай бог) будет когда-нибудь применено. Тогда "технологичность" убийства будет признана еще более высокой, чем в период нацизма. В итоге, на поверку, этот критерий также оказывается вполне искусственным.
Цивилизация после Освенцима
Итак, каждый из аргументов в отдельности оказывается не слишком убедительным. Поэтому в качестве доказательства говорят об уникальности перечисленных факторов Холокоста в их совокупности (когда, по словам Каца, "как" и "что" уравновешивается "почему"). В некоторой степени такой подход справедлив, поскольку создает более объемное видение, но все же речь здесь может идти скорее о поражающих воображение злодеяниях нацистов, чем о радикальном отличии Холокоста от прочих геноцидов.
Но тем не менее мы убеждены, что Холокост имеет особое и действительно уникальное, в полном смысле этого слова, значение в мировой истории. Только характеристики этой уникальности следует искать в иных обстоятельствах, которые уже не являются категориями цели, инструментария и величины (масштабности). Подробный анализ этих характеристик заслуживает отдельного исследования, поэтому лишь кратко сформулируем их:
1. Холокост стал завершающим явлением, апофеозом, логическим завершением последовательного ряда гонений и катастроф в течение всей истории еврейского народа. Ни один другой народ не знал подобных непрекращающихся гонений на протяжении почти 2 тысяч лет. Иными словами, все прочие, не-еврейские, геноциды носили обособленный характер, в отличие от Холокоста как явления преемственного.
2. Геноцид еврейского народа осуществлен цивилизацией, в известной мере возросшей на еврейских этических и религиозных ценностях и в той или иной мере признававшей эти ценности за свои собственные ("иудейско-христианской цивилизацией", по традиционному определению). Иными словами, налицо факт саморазрушения основ цивилизации. И здесь в качестве разрушителя предстает не столько сам гитлеровский рейх с его расистско-полуязыческо-полухристианской религиозной идеологией (в конце концов, гитлеровская Германия никогда не отказывалась от своей христианской идентичности, пусть и особого, "арийского", толка), сколько христианский мир в целом, многовековой антииудаизм которого в значительной мере способствовал зарождению нацизма. Все иные геноциды в истории не носили подобного саморазрушительного для цивилизации характера.
3. Холокост в немалой степени перевернул сознание цивилизации и определил ее дальнейший путь развития, на котором преследование по расовым и религиозным признакам объявляется недопустимым. При всей сложной и подчас трагической картине современного мира, нетерпимость цивилизованных государств к проявлениям шовинизма и расизма во многом была обусловлена осмыслением итогов Холокоста.
Таким образом, уникальность феномена Холокоста определяется не характерными чертами гитлеровского геноцида как такового, а местом и ролью Холокоста в мировом историческом и духовном процессе.

Холокост (англ. holocaust) — термин, под которым сионистская пропаганда понимает систематическое уничтожение по заранее разработанному плану Германией и её союзниками в ходе Второй мировой войны всех евреев только за то, что они евреи. Теория холокоста утверждает, что всего было уничтожено 6 000 000 евреев, причём, большая часть из них (свыше 3/4) - в стационарных (дизельных) и мобильных газовых камерах с последующей кремацией в лагерных крематориях или посредством сжигания на кострах (преимущественно в ямах). Термин «холокост» также имеет другие, не связанные с ним семантически, названия: Шоа (ивр. השואה с ивр. "стихийное бедствие") и "Катастрофа". На официальном уровне холокост принято считать величайшим преступлением, известным мировой истории, и не имеющим прецедентов.
Этимология
Английское слово «holocaust» заимствовано из древнегреческой Библии (где используется в латинизированной форме holocaustum наряду с holocau(s)toma и holocaustosis). Там оно происходит от греческих также библейских форм òλόκαυ(σ)τος, òλόκαυ(σ)τον «сжигаемый целиком», «всесожжение, жертва всесожжения», òλοκαύτωμα «жертва всесожжения», òλοκαύτωσις «принесение жертвы всесожжения».
В русском языке встречалось в формах «олокауст» и «олокаустум» («Геннадиевская Библия» 1499 г.), в «Письмовнике» Курганова (XVIII век) приведено понятие «голокость» с толкованием «жертва, всесожжение».
Некоторые исследователи утверждают, что слово "холокост", означающее жертвоприношение, было выбрано сионистами потому что ради обретения земель Палестины они намеревались принести шесть миллионов евреев в жертву.
Считается, что слово "холокост" применительно к событиям Второй мировой войны первым начал употреблять в 1960-х годах Эли Визель, утверждавший что евреев уничтожали в больших количествах, бросая их живьем в печи, а в широкий оборот слово вошло после выхода многосерийного телефильма "Холокост" (1978 год).
Общие сведения
Общеизвестная история о холокосте сводится к тому что правительство Третьего Рейха якобы намеревалось уничтожить евреев в Европе, и что во время Второй мировой войны в результате их политики погибло шесть миллионов евреев. Утверждается, что единственными жертвами холокоста были евреи — полное уничтожение именно этого народа в рамках так называемой программы «окончательного решения еврейского вопроса» якобы было важным элементом политики А. Гитлера. Утверждается, что таким образом было уничтожено 6 миллионов евреев (это число является сакральным для проповедников холокоста). Более того, утверждается, что в гибели этих людей виноваты не только немцы, но и все остальные европейские народы, якобы смотревшие сквозь пальцы на уничтожение евреев (при этом даже попытки задать вопрос «А почему евреи даже не пытались защищаться?» вызывают мгновенные обвинения в антисемитизме).
Холокостная идеология в сущности своей может быть сведена к следующим пяти принципам:
1. Евреи всегда страдали, и всегда невинно.
2. Кульминации их страдания достигли в Третьем Рейхе в 1933-1945 гг., когда Гитлер решил всех евреев уничтожить.
3. Хотя уничтожали их преимущественно немцы (и вина эта сохранится за ними на веки вечные), все народы мира виновны, потому что позволили уничтожать ни в чем неповинных евреев.
4. Немцы и прочие европейские народы, будучи прямо или косвенно повинными в истреблении евреев, являются народами христианской цивилизации. Поэтому Христианство виновно в массовой гибели евреев.
5. Евреи даже не просто пострадали от нацизма, их страдания ни с чем не сравнимы и превзошли всё, что можно представить. В том числе и Крестные страдания Христа. Следовательно, Христианство опровергнуто. Истинного Мессии еще не было, и истинным Спасителем человечества является еврейский народ, который становится коллективным «мессией».
Совокупность гипотез, объясняющих холокост как результат непосредственного замысла и заговора со стороны национал-социалистов, является типичной конспирологической теорий (теорией заговора).
Согласно утверждениям евреев, холокост не вмещается в сознание человека - он был уникальным, феноменальным, исключительным, непостижимым, необыкновенным, поразительным, чрезвычайным, необычным, сверхъестественным, экстраординарным, беспримерным, беспрецедентным из ряда вон выходящим и не поддающемся описанию событием космического масштаба, его невозможно объяснить, понять и познать.
Тем не менее евреи умудрились обратить гибель своих людей во время войны в победу и извлечь из нее выгоду. Ни одна другая нация, пострадавшая в результате войны, не претендует на отдельное упоминание о себе в истории. По сути, отдельного упоминания заслуживает русский народ, как, народ, понёсший наибольшие людские потери, в несколько раз превышающие людские потери любого другого народа (в абсолютном исчислении). Однако в такой масштабной войне, охватившей большое количество государств, считать у кого погибло больше, а кого меньше — кощунство. Единственные, для кого не оказалось ничего святого и которые даже на страданиях и жертвах своего народа начали зарабатывать капитал, оказались евреи.
На Западе тема холокоста полностью заслонила битвы за Сталинград, Берлин, Киев, блокаду Ленинграда. Сегодня на Западе господствует странный пересказ событий Второй мировой войны, в центре которого стоит судьба еврейского народа. По версии теоретиков холокоста, гитлеровцы решили уничтожить весь еврейский народ от мала до велика, для этого они и начали войну со всем миром. А мир не заботился о судьбе евреев и хладнокровно взирал на их гибель. Тем не менее произошло чудо: казалось бы погибшие евреи спаслись и создали своё государство.
В бесконечных коридорах мемориала холокоста Яд-Вашем в Иерусалиме Советская армия даже не упоминается. Миллионы погибших советских солдат не вписываются в сионистский рассказ о еврейской трагедии, еврейском героизме и безразличии «гойского» мира. Средний американец и некоторые европейцы приняли эту еврейскую концепцию: ведь она утверждаются в сотнях фильмов, книг, газетных статей и памятников. В Западной Европе Вторая мировая война и победа полностью замещены темой холокоста.
Наиболее известными пропагандистскими центрами, специализирующимися на создании и распространении мифов и легенд холокоста, являются израильский «Национальный мемориал катастрофы и героизма» (Яд ва-Шем) и американский «Мемориальный музей Холокоста». В России это центр и фонд «Холокост» основателем и со-председателем которого является Илья Альтман, а руководителем Алла Гербер.
Многие историки находят в легенде о массовом истреблении под названием "холокост" множество противоречий и нестыковок. Однако любая попытка высказать сомнение в реальности холокоста или его масштабах вызывает бурную реакцию со стороны еврейской общественности и может закончиться судом, как это произошло с британским историком Д. Ирвингом. Он был задержан в Австрии по обвинению в нарушении закона о запрете пропаганды национал-социализма и обеления его преступлений. За 16 лет до задержания, выступая с двумя докладами в Австрии, он отрицал наличие газовых камер в концлагере Освенцим и фашистские погромы во время «хрустальной ночи» в 1938 году. Суд в Вене, несмотря на «раскаяние» историка приговорил его к трём годам тюрьмы́ (вместо изначально требуемых 10-и лет). Другой историк, Эрнст Цюндель, 15 февраля 2007 года судом в Мангейме (Германия) за отрицание холокоста был приговорен к 5 годам заключения. Председатель суда Ульрих Майнерцхаген назвал осужденного «опасным политическим агитатором и подстрекателем»
По состоянию на конец января 2007 года резолюцию, осуждающую отрицание холокоста как исторического факта (она не имеет юридической силы и носит рекомендательный характер), поддержали 103 страны из 192 членов Генассамблеи ООН, в том числе все европейские государства, Израиль, Канада, Новая Зеландия и Австралия. Законы, считающие отрицание холокоста преступлением, существуют в ряде европейских стран и в Израиле.
Развенчание мифа о холокосте является научным подвигом, сопоставимым с подвигом естествоиспытателей времён Инквизиции, и осуществлённым на протяжение второй половины XX века силами относительно немногочисленной группы историков-подвижников, именуемых ревизионистами. Многие из них подвергались гонениям и заключению за отрицание холокоста, вынуждены были покинуть свою родину, а жизни их и их родных подвергались опасности со стороны военизированных сионистских формирований. Однако репрессии против передовых учёных не в состоянии изменить мировую тенденцию к разоблачению сионистской пропаганды. С каждым годом сионистская пропаганда о 6 миллионах убитых газом евреях теряет свою популярность.
Официальная версия
Классическими работами, в которых описываются версии холокоста, считаются «Окончательное решение» Джеральда Рейтлингера (Gerald Reitlinger "The Final Solution", 1953), «Уничтожение европейских евреев» Рауля Хильберга (Raul Hilberg "The Destruction of the European Jews", первое издание 1961, второе и «окончательное» издание 1985), а также «Энциклопедия Холокоста», изданная В. Лакером на русском языке в Москве в 2005.
Классическими работами о газовых камерах считается книги «Национал-социалистические массовые убийства с помощью ядовитого газа», авторы Э. Когон, Г. Лангбейн и А. Рюккерль (E. Kogon, H. Langbein, A. Ruckerl "Nationalsozialistishe Massentotungen durch Giftgas", 1983) и «Освенцим: Техника и эксплуатация газовых камер», автор Жан-Клод Прессак (Jean-Claude Pressac. AUSCHWITZ: Technique and operation of the gas chambers, 1989); классической работой по вопросу о количестве еврейских потерь — сборник «Масштабы геноцида», издатель В. Бенц (W. Benz "Dimension des Volkermordes", 1991).
Классические версии холокоста основывается исключительно на показаниях свидетелей и не подкрепляются ни документами, ни судебными разбирательствами, ни криминалистическими исследованиями.
Еще в 1950 году первый историк холокоста, французский еврей Леон Полиаков, писал:
«Истребление евреев, и касательно ее планирования и во многих других пунктах, покрыто мраком неизвестности… Ни один документ не сохранился - может быть, такого документа вообще никогда не существовало».
Французский журналист Жан Даниэль, еврей по происхождению, характеризует холокост следующим образом:
«Только дьявол мог выдумать такое… И не осталось ни малейших следов. Адский процесс, совершенное преступление».
Единой канонической версии холокоста не существует потому что каждый "эксперт" или "историк холокоста" выдвигает собственную интерпретацию, трактовку и видение событий, базирующиеся не на материальных доказательствах и историографических источниках, а лишь на противоречивых и зачастую невероятных показаних "свидетелей холокоста". Предположения и исчисления "экспертов холокоста", которые высказывают довольно широкий спектр, суждений, догадок и мнений, очень часто не согласуются и не стыкуются между собой - поэтому "официальная" версия холокоста характеризуется разбросом оценок, неконкретностью и расплывчатостью. Особо характерным примером является оценка количества погибших в Освенциме - у разных "экспертов" и "свидетелей холокоста" она колеблется в диапазоне от 300 тыс до 9 млн. "Специалистка по холокосту" Люси Давидович в своей, признанной за образцовую, книге "The War against the Jews" (Война против евреев. 1987, стр. 191) пишет, что было убито 5,37 млн. евреев в 6 лагерях. Другой, также хорошо известный "специалист по холокосту", Рауль Хильберг в трехтомном опусе "Истребление европейских евреев" (1990, стр. 946) настаивает на 2,7 млн. убитых в 6 лагерях. Разница, таким образом, составляет 2,67 млн., при этом оба корифея, не объясняют откуда они взяли эти цифры. Более детально см. http://maxpark.com/community/politic/content/1864648
Историки всех направлений согласны в том, что политика национал-социалистов по отношению к евреям после прихода Гитлера к власти первоначально была направлена исключительно на то, чтобы удалить евреев из Германии. Уже 28 августа 1933 министерство экономики рейха заключило с Еврейским агентством, занимавшимся колонизацией Палестины, так называемое «Хааварское соглашение», которое должно было стать основой эмиграции 52 тыс немецких евреев в Палестину до 1942 года.
25 января 1939 рейхсмаршал Г. Геринг издал декрет о создании «Имперского центра по вопросам еврейской эмиграции». Но после начала Второй мировой войны, когда Германия захватила территории с еврейским населением, исчислявшимся миллионами, «решение еврейского вопроса» путем эмиграции перестало быть достижимым. Первоначально обсуждался вариант, который предусматривал переселение всех европейских евреев на Мадагаскар, но из-за практической неосуществимости этого проекта в военное время, он был заменен планом «территориального окончательного решения» посредством депортации евреев в оккупированные восточные области при одновременном максимальном использовании еврейской рабочей силы.
Согласно работам ортодоксальных историков часто встречающиеся в немецких документах в связи с политикой по отношению к евреям термины «эмиграция», «перемещение» и «выселение», с какого-то момента, который точно не указывается, использовались как условные понятия, обозначавшие «физическое истребление». Долгое время считалось доказанным, что план физического уничтожения европейского еврейства был принят 20 января 1942 на конференции на озере Ванзее под Берлином.
Еще в 1992 г. ведущий израильский теоретик холокоста Иегуда Бауэр назвал "ванзейскую конференцию" «глупой историей», тем не менее, другие теоретики холокоста до сих пор продолжают серьезно утверждать, что на этой конференции якобы принималось решение по еврейскому вопросу. Все ортодоксальные историки признают, что приказ Гитлера об истреблении евреев не обнаружен, но многие из них объясняют это тем, что такой приказ мог быть отдан и устно - и считают свое предположение весомым аргументом в пользу существования холокоста. Историков, связывающих старт холокоста с приказом Гитлера, называют “функционалистами”. Много лет они ведут спор с другой схоластической школой профессиональных исследователей холокоста — “интенционалистами”, которые исходят из того, что холокост случился стихийно без приказа сверху и был осуществлен немецкой бюрократией из антисемитских побуждений.
По версии ортодоксальных историков, начиная с 1942 г., европейских евреев будто бы миллионами убивали в шести расположенных на польской территории «лагерях уничтожения». Четыре из них (Бельзен, Собибор, Треблинка и Хелмно) якобы были исключительно центрами убийства, тогда как Освенцим и Майданек первоначально задумывались как трудовые лагеря и лагеря для военнопленных и лишь с какого-то определенного момента приобрели дополнительно функцию центров уничтожения. Экстерминисты (сторонники версии о геноциде евреев) голословно утверждают, что в Бельзене, Собиборе и Треблинке массовые убийства якобы осуществлялись в стационарных газовых камерах с помощью выхлопных газов дизельных двигателей; массу трупов сначала якобы захоронили в огромных рвах, а потом, когда наметилась угроза поражения Германии, их снова вырыли, сожгли на открытом воздухе и развеяли пепел по ветру. В Хелмно вместо стационарных газовых камер якобы применялись автомобили-«душегубки». В Освенциме и Майданеке для убийства якобы использовался содержащий синильную кислоту пестицид циклон-Б (а в Майданеке дополнительно - одноокись углерода из бутылок); в двух последних лагерях трупы убитых якобы сжигали в крематориях.
В 1996 г. антиревизионистский французский историк Жак Байнак признал, что ввиду «отсутствия каких-либо следов» (он понимал под этим как документы, так и материальные следы) невозможно научно доказать существование в нацистских лагерях газовых камер для убийства людей, тем не менее многие экстерминисты принимают факт существования газовых камер без доказательств.
Все эти надуманные оценки и противоречивые утверждения пытается свести в единую краткую сионистскую версию холокоста международный интернет-ресурс «Википедия», русскоязычный раздел которого модерируется преимущественно евреями-выходцами из СССР, проживающими в СНГ и за его пределами. Однако статьи о холокосте во всех международных разделах википедии полностью игнорируют факты, отрицающие существование холокоста или уменьшающие его "общепринятые" масштабы.
Отличительные черты холокоста
. преднамеренная попытка полного истребления целой нации,
. истреблено около шести миллионов евреев,
. евреи истреблялись намеренно, а не были жертвами войны,
. целью истребления был геноцид евреев,
. существование системы, предназначенной для массового уничтожения евреев
. грандиозные, межнациональные масштабы истребления: евреи преследовались и уничтожались на всей оккупированной Германией территории Европы
. вина за Холокост лежит на всех: нацистах, Германии, её союзниках, нейтральных и воевавших с Германией государствах (за то, что не уберегли), но только не на евреях,
. холокост по размеру, качеству и смыслу причинённых страданий — уникальное явление в человеческой истории, и никакие другие массовые истребления людей не могут с ним сравниться: они или не столь масштабны, или непреднамеренны, или не были направлены на истребление целых этносов.
Кроме того, официальная версия содержит такие подробности, как:
. совершенная беззащитность евреев,
. истребление евреев происходило в специально созданных для этого шести лагерях смерти в Польше,
. умерщвление евреев в газовых камерах,
. утилизация тел евреев: собиралась одежда, обувь и ценности, золотые зубы выдирались, волосы и кожа направлялись на нужды лёгкой промышленности, из жира варилось мыло, производился клей и машинное масло.
. сжигание тел евреев в крематориях,
. жестокие и приводящие к смерти антигуманные медицинские эксперименты, которые нацисты проводили над жертвами холокоста
Основным тезисом теоретиков холокоста является утверждение о том что у нацистов был план или программа по истреблению евреев.
Методы истребления евреев
Из современной литературы о холокосте можно узнать, что массовые убийства евреев осуществлялись следующими способами:
. в Освенциме и Майданеке с помощью инсектицида циклон-Б; в Майданеке частично угарным газом;
. в Хелмно путем введения выхлопных газов внутрь фургона, установленного на грузовом автомобиле;
. в Бельжеце, Собиборе и Треблинке с помощью выхлопных газов дизельного двигателя в деревянных газовых камерах;
. на оккупированных территориях СССР в газовых автомобилях и с помощью массовых расстрелов.
Эволюция официальной версии
История о холокосте за относительно короткий промежуток времени значительно изменилась. Многие утверждения о якобы имевшем место массовом истреблении, в которые некогда верила широкая общественность, были без шума убраны из репертуара пропагандистов холокоста.
К "достоверным и заслуживающим уважения" сведениям долгое время относились следующие методы и способы истребления евреев:
. в электрических ваннах;
. сжигании живьем (слово «холокост» означает сожжение жертвы живьем у древних иудеев);
. термитными бомбами;
. негашеной известью;
. с помощью инсектицида от клопов и вшей (газовый холокост);
. путем перемалывания в огромной мельнице;
. утоплением;
. путем выведения внутрь грузового автомобиля выхлопных газов (дизельный холокост);
. пневматическим молотом;
. растворением в кислоте;
. путем расстрелов (пулевой холокост)
. паром (паровой холокост);
. удушением путем откачки воздуха из помещения;
. инъекциями морфия;
. инъекциями воздуха;
. кипятком;
. тяжелыми резиновыми дубинками (все со штампом "Крупп"), которыми узникам разбивали головы и половые органы";
. скармливание диким животным.
Вскоре после войны любые упоминания об этих экзотических способах массового истребления были практически полностью исключены не только из официальных заявлений, но даже из художественной литературы. Затем была отвергнута ложь Эли Визеля о том, что якобы евреев бросали живьем в горящие печи. Взамен был сочинен миф о существовании в концлагерях специальных газовых камер для массового, умышленного истребления евреев и о крематориях для сжигания миллионов трупов.
Обо всех этих лживых историях современные приверженцы историчности "холокоста" теперь не хотят ничего знать, хотя в свое время все они были подтверждены "заслуживающими доверия свидетелями", как это обстоит ныне с газовыми камерами, в существовании которых, запрещено сомневаться законами ряда стран "свободного демократического" мира.
После того как камеры с горячим паром, мельницы, вагоны с известью и т.п. были заменены на газовые камеры, среди "историков" началась многолетняя возня по этому вопросу. Они очень хотят, чтобы теория газовых камер как-нибудь вписалась в рамки здравого смысла, но тщетно. Сооружения, которые выдают за газовые камеры сохранились в "лагерях смерти" и их характеристики слишком далеки от того, во что предлагают поверить экстерминисты (сторонники версии о геноциде евреев)
Одно время считалось, будто немцы убивали евреев газом в Дахау, Бухенвальде и других концлагерях в самой Германии. Эта часть истории о массовом истреблении евреев оказалась столь несостоятельной, что от нее отказались более 30 лет тому назад.
Ни один серьезный историк теперь не поддерживает считавшуюся когда-то доказанной историю об "истребительных лагерях" на территории бывшего германского рейха. Даже известный "охотник за нацистами" Симон Визенталь признал, что "на немецкой земле не было никаких истребительных лагерей".
Согласно документам Нюрнбергского процесса, в "огне холокоста" погибли более 13 миллионов евреев - более шести миллионов уничтожило гестапо, более четырех миллионов убито в Освенциме, более одного миллиона убито в Майданеке и не менее двух миллионов в Дахау, Саксенхаузене, Бухенвальде, Маутхаузене, Флоссенбюрге, Равенсбрюке, Нейенгамме, Гузене, Натцвейлере, Гросс-Розене, Нидерхагене, Штутхофе и Арбейтсдорфе.
До 1960 г. экстерминисты утверждали, будто газовые камеры были в лагерях в Германии и Австрии. Тысячи «выживших» рассказывали о них, немецкие офицеры давали «признательные показания» и после Нюрнбергского процесса были казнены за участие в уничтожении людей в газовых камерах в этих лагерях, но в 1960 г. сами союзники признали, что все эти свидетельства и признания были ложными и в этих лагерях никогда не было газовых камер.
Во время Трибунала в Нюрнберге главный советник юстиции СССР Л.Н. Смирнов заявил, что "технические умы СС" разрабатывали методы производства мыла из человеческих тел и дубления человеческой кожи для практических целей. Обвинители со стороны союзников представили показания, предполагаемую формулу доктора Спаннера для производства мыла, а также было предъявлено мыло, якобы сделанное из людей. В апреле 1990 года директор архива израильского центра "Яд Вашем" Самуэль (Шмуль) Краковский заявил: "Историки пришли к заключению, что мыло не производилось из человеческого жира".
На основании свидетельств Нюрнбергского трибунала число жертв в Освенциме оценивалось в 4 млн. Однако в 1995 г. еврейские организации заменили в Освенциме мемориальную доску. Вместо четырех миллионов здесь теперь значится полтора миллиона погибших. Однако общая догматичная цифра Холокоста в 6 млн. от этого не изменилась.

В настоящее время некоторые экстерминисты, понимая, что миф о газовых камерах начинает полностью разрушаться, пытаются диверсифицировать версию убийств, отвлекая внимание от предполагаемых газовых камерах и душегубок в сторону "СД", вернее в сторону Айнзатцгрупп полиции безопасности и СД http://ejwiki.org/wiki/%D0%90%D0%B9%D0%BD%D0%B7%D0%B0%D1%82%D1%86%D0%B3%D1%80%D1%83%D0%BF%D0%BF%D1%8B_%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%86%D0%B8%D0%B8_%D0%B1%D0%B5%D0%B7%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8_%D0%B8_%D0%A1%D0%94
. Так, например, французский еврей Жак Аттали (Jacques Attali) пишет:
«Подавляющее большинство погибших евреев были убиты между 1940 г. и 1942 г. из личного оружия немецких солдат и полицейских, а не погибли на фабриках смерти, которые были введены в действие позже».
Используя новую фразеологию, евреи называют это "холокост от пуль", который в настоящее время призван заменить разоблаченные "холокост от газа, от вшей" и "холокост от продуктов сгорания дизельного двигателя".
Доказательства холокоста

Статья за 9 января 1938 года, газета Нью-Йорк Таймс. Еще тогда шла речь о шести миллионах жертвах еврейской национальности в Европе, за девять месяцев до Хрустальной Ночи. Ревизионисты насчитали более сотни довоенных упоминаний в СМИ о "шести миллионах погибших евреев" начиная с 1900 г.
Все доказательства холокоста представляют из себя послевоенные показания небольшой группы “чудом выживших”. Их показания противоречивы и лишь некоторые из них утверждают, что являлись непосредственным свидетелем “умерщвления газами” - в основном они узнавали эти слухи от других. Отсутствуют документы, подтверждающие существование холокоста, нет достоверных статистических данных и надежных доказательств: не найдено ни массовых захоронений евреев, ни гор пепла, ни крематориев, способных перерабатывать миллионы трупов, ни “человеческого мыла”, ни машин-"душегубок", ни абажуров ламп, сделанных из человеческой кожи - ни каких-либо иных артефактов, доказывающих существование события под названием "холокост".
Свидетельские показания
Весь миф о холокосте не имеет никаких материальных доказательств и основан лишь на показаниях т.н. «свидетелей холокоста» или другими словами «чудом выживших».
Примером фальсификации истории и того, как бесцеремонно многие евреи - бывшие узники концлагерей - обращаются с истиной, может служить французский католический священник аббат Ренар. Он вместе с ревизионистом Полем Рассинье был в Бухенвальде. После войны аббат Ренар опубликовал книгу о своих лагерных переживаниях, в которой, в частности, писал: «Я видел, как тысячи людей становились под души, из которых вместо живительной влаги выходил удушливый газ».
Это побудило Рассинье разыскать своего бывшего товарища по несчастью - это было в начале 1947 г. - и напомнить ему, что в Бухенвальде, как известно, не было никаких газовых камер. «Конечно, - возразил благочестивый муж, - это был литературный оборот, пустая фраза, общее место, но, в конце концов, совершенно неважно, действительно ли все происходило так, или нет».
Потеряв дар речи от удивления из-за того, что этот служитель Бога столь беззаботно врет, Рассинье ушел. На свидетельствах, подобных выдумке благочестивого аббата, основывается официальная версия того, что происходило с евреями во время Второй мировой войны, поэтому научные методы исследования, применяемые ревизионистами, вызывают у пропагандистов мифа о холокосте ужас.
Еще один известный пример - Эли Визель, лауреат Нобелевской премии мира, профессиональный «переживший Холокост», который ездит из страны в страну, рассказывает об Освенциме и являет собой «живое доказательство» холокоста. Визель вместе со своим отцом был в Освенциме. В 50-х годах он написал толстую книгу на языке идиш. В ее французском варианте под названием «Ночь» нет ни слова о газовых камерах. Он рассказывает, будто немцы сжигали евреев - особенно грудных младенцев - в гигантских огненных рвах.
В конце своей книги он сообщает, что в конце 1944 г. перенес в больнице «лагере уничтожения» Освенцим операцию (хотя экстерминисты постоянно утверждают, будто немцы убивали детей, стариков и больных) и что позже немцы сказали: «Больные и выздоравливающие могут остаться с врачами, когда придут русские». Как сообщает Эли, он и его отец решили остаться с «немецкими палачами», а не ждать «русских освободителей».
Интересно, что в немецком переводе книги Визеля везде, где во французском тексте стоит «крематорий», это слово заменено на «газовую камеру». Визель не «переживший», а бывший узник. Он живое доказательство того, что никакого уничтожения евреев не было.
Евреи не знают, были или нет газовые камеры, но верят, что были. Верующие люди не лгут, они верят. Кроме того, рассказы о газовых камерах очень напоминают талмудическую ложь. Т. н. «выжившие», особенно когда они посещают школы, описывают отношения в концлагерях. Лишь очень немногие из них утверждают, что присутствовали при уничтожении людей в газовых камерах. Их показания противоречат друг другу в том, что касается числа жертв каждой такой операции, пути в газовые камеры, времени до смерти жертв, способов уничтожения трупов и т. д. Свидетели на Нюрнбергском процессе не подвергались перекрестному допросу и могли рассказывать самые невероятные вещи, достоверность которых никто не ставил под сомнение.
Вещественные доказательства
Не найдено и никаких материальных доказательств в виде куч пепла или крематориев, в которых можно было бы сжечь 6 млн. трупов. Нет никаких твердых доказательств существования газовых камер в лагерях и никакой надежной демографической статистики. Также на территории Европы не найдено ни одного массового захоронения евреев - жертв холокоста, убитых газом или расстрелянных. Экстерминисты отказываются от любых методов исследования (криминальных, судебно-медицинских, баллистических, химических и т.д.) предполагаемых мест убийств для обеспечения доказательств.
Учёные-историки, как правило, считают вещественное (т.е. физическое) доказательство решающим (разумеется, если впоследствии не будет показано, что оно является поддельным). Однако в случае с холокостом отсутствие вещественных доказательств в пользу существования широкомасштабной программы по уничтожению не считается сколь-либо значительным. Утверждается, что нацисты уничтожили свое гигантское смертоносное производство так тщательно, что нет никакой возможности обнаружить его после войны. Нельзя высказывать сомнения в том, что нацисты действительно могли так тщательно уничтожить все вещественные доказательства, в том числе сделать так, чтобы пепел шести миллионов людей исчез изо всех мест, в которых он должен был быть погребён. Размышлять таким образом и сомневаться - значит совершать преступление мысли, а озвучивать эти сомнения - разжигать ненависть.
Таким образом, сегодня историкам более удобно считать, что нацисты обладали сверхъестественными возможностями (то есть могли сделать так, чтобы все вещественные доказательства испарились безо всякой надежды на восстановление и обнаружение, даже при помощи самых совершенных современных технологий), вместо того, чтобы сделать вывод о том, что отсутствие вещественных доказательств подкрепляет утверждения ревизионистов холокоста.

К сожалению, дефиниция «Холокост» даже в научных кругах в настоящее время трактуется неоднозначно. Нередки случаи, когда под Холокостом понимают вообще геноцид мирного населения в годы немецко-фашистской оккупации. Иногда это делается умышленно. Огромные потери среди мирного населения в годы Второй мировой войны позволяют современным ревизионистам, искажая историческую правду и манипулируя абсолютными данными, выдвигать на первый план относительность этих потерь, сводя все к простому арифметическому сопоставлению цифр.

Сегодня проблема изучения Холокоста это, в первую очередь, проблема признания человечеством его уникальности как исторического явления вселенского масштаба. Не случайно римский папа Иоанн-Павел II назвал ХХ век «веком безжалостной попытки истребления евреев» Эли Визель, сам прошедший Освенцим и Бухенвальд, так образно охарактеризовал уникальность Холокоста: «Не все жертвы нацизма были евреями, но все евреи были жертвами нацизма».
Американский историк Майкл Беренбаум в своем эссе «Уникальность и всеобщность Холокоста» отмечает: «Все предыдущие вспышки юдофобии были эпизодическими, кратковременными и носили, скорее, религиозный, чем биологический характер. Евреев убивали за их убеждения или деятельность, и всегда оставалась возможность ради спасения изменить вероисповедание или эмигрировать, тогда как нацизм никакого выхода им не оставлял» (1).
По мнению М.Беренбаума, есть, как минимум, четыре причины, по которым Холокост нельзя сводить к очередному проявлению антисемитизма:

1. Уничтожение евреев производилось в рамках закона, причем орудием давления выступала правовая система.
2. Преследование и уничтожение евреев мыслились как политическая задача страны, и для этого были пущены все рычаги власти.
3. Евреев убивали не за их культурную непохожесть, не за дела или веру, а за самый факт существования. Уничтожению подлежали все евреи, а не только «еврейский дух».
4. Вопреки христианскому богословию, евреи перестали считаться символом зла. Теперь они стали его воплощением, и потому им надлежало исчезнуть. (2)
Еврейский религиозный мыслитель Эмиль Факенхайм эту же мысль выразил так: «[Нацисты] убивали евреев не за то, КАКИМИ они были, а за то, что они БЫЛИ... Преступлением было их существование» (3).

Холокост стал одним из наиболее значимых исторических и социальных феноменов ХХ века. До Второй мировой войны в основе всех известных истории актов геноцида лежали религиозные конфликты: массовое уничтожение людей происходило по религиозному признаку. В ХХ веке религиозные мотивы пе-рестали играть решающую роль при определении групповой принадлежности людей. Все возрастающую роль играют ныне национальные и этнические моменты, приведшие к актам геноцида сотен тысяч жителей Юго-Восточной Азии и Африки. Холокост и явился одним из актов массового уничтожения людей по национальному признаку. Однако для того, чтобы совершить это преступление, следовало подготовить к нему огромные массы людей - соучастников и свидетелей геноцида.
Тоталитарное государство, отмечал болгарский историк Желю Желев, в силу самой логики своего развития «не только подавляет, терроризирует, но и перетягивает на свою сторону большую часть народных масс, точнее, - вовлекает народ в свои преступления... Оно не только действует от имени народа... но и посредством народа» (4). Создание идеологии, которая смогла бы убедительно доказать необходимость многомиллионных убийств ни в чем не повинных людей и обеспечить многотысячной армии убийц и свидетелей психологическое оп-равдание своего поведения, носило характер поистине революционного переворота, и переворот этот в сознании людей был нацистами совершен.

«Убийство не новое явление на земле, и каинов грех сопровождает род человеческий испокон веков, - говорил в Генеральный прокурор Израиля в своей речи на процессе Эйхмана. - Но только в ХХ веке мы стали свидетелями убийства особого рода. Не в результате преходящей вспышки страсти или душевного помрачения, а как следствие обдуманного решения и тщательного планирования. Не по злостному умыслу отдельной личности, а как порождение величайшего преступного заговора, в котором приняли участие десятки тысяч [людей]. Не против единственной жертвы, а против целого народа... Сообщниками преступлений были вожди нации, и среди них профессора и ученые с академическими званиями, со знанием языков, просвещенные люди, именуемые «интеллигенцией» (5).

Массовая гибель мирного еврейского населения на оккупированной нацистами территории в годы Второй мировой войны не имеет аналогов в истории войн. Она не зависела от военных действий, не была связана с депортациями из прифронто-вой зоны или с массированными бомбардировками мирных городов. «Это была отдельная и самостоятельная операция, которую оказалось легче и удобнее провести в условиях войны, при минимальном вмешательстве сил изнутри и извне, и которую можно было замаскировать и прикрыть завесой военной не-обходимости». Однако одновременно следует отметить и другое: «в гитлеровских документах, связанных с истреблением евреев, и в обосновании решения о нем нет и следа аргументации, что это истребление необходимо якобы для успешного ведения войны» (6).
В основе мировоззрения, ставшего идеологической платформой для национал-социалистического движения и всей внутренней и внешней политики Германии в 1933-1945 гг., фундаментом исторической концепции Гитлера, были три идеологемы: расизм, антикоммунизм и жизненное пространство (7). Сочетание расизма и антисемитизма (если точнее, шовинизма) привело к возникновению нового исторического феномена - расистского антисемитизма, отличающегося особой непримиримостью и бескомпромиссностью по отношению к евреям. С точки зрения нацизма, еврей был одновременно олицетворением и коммунизма (как основоположник и носитель коммунистической идеологии), и капитализма (как основной носитель «буржуазного торгашества»). Таким образом «национал-социализм нашел объект ненависти в соответствии со своим двойным названием, выставив еврея в качестве мишени для национальной и классовой ненависти» (8).
Нацисты превратили антисемитизм в предмет экспорта, которым занимались дипломаты и прочие представители Германии за границей - он способствовал сплочению фашистских партий в других странах. Даже в апреле 1944 г., когда исход войны уже не вызывал сомнения, на совещании в министерстве иностранных дел Германии стоял вопрос об усилении антисемитизма во всем мире, причем было отмечено, что «распространение антисемитизма является одной из целей войны, которую ведет Германия». И именно об этом в своем завещании писал в свои последние минуты Адольф Гитлер: «И прежде всего я вме-няю в обязанность всем руководителям нации и их подчиненным соблюдать расовые законы и беспощадно бороться с международным еврейством» (9).
Наиболее полное обоснование уникальности Холокоста как исторического события мирового масштаба дал израильский историк Иегуда Бауэр в своем труде «Место Холокоста в современной истории»:
«Исключительность Холокоста состоит в тотальном характере его идеологии и в воплощении абстрактной идеи в спланированное, методично осуществляемое массовое убийство. Кроме того, Холокост был основным мотивом для развязывания полномасштабной войны, отнявшей за долгие шесть лет около 35 миллионов человеческих жизней... Антиеврейский поход был решающей составляющей нацистской эсхатологии, краеугольным камнем их мироустроения, а не просто одной из частей их программы. будущее человечества зависело от их победы над еврейством...
У современного геноцида есть две характерные черты: он идеологически окрашен и по своей природе безжалостен, поскольку добивается исчезновения расовой, национальной или этнической группы как таковой... Никогда не бывало, чтобы гонители видели панацею от всех человеческих бед в полном уничтожении еврейского народа. В этом смысле нацистский антисемитизм был новым этапом, так как, хотя его составляющие хорошо знакомы, их комбинация была качественно беспрецедентной, тотальной и смертельной. Следовательно, с точки зрения еврейской истории, Холокост, хотя и имеет много элементов, известных из продолжительной истории еврейского мученичества, все-таки - явление уникальное» (10).

Уникальность Холокоста, его феноменальность как исторического и социального явления, характерного только для определенного периода ХХ века, может быть определена несколькими признаками.
1. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ уничтожение мирного населения носило такой глобальный характер. Это произошло благодаря сочетанию нацистской идеологии с немецким педантизмом и современными достижениями техники, позволившими создать особые технические приспособления (машины-«душегубки», газовые ка-меры, крематории и т.д.) для ускоренного массового уничтожения людей.
2. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ была поставлена задача уничтожения отдельно взятого народа. Подлежащих уничтожению определяли по национальному признаку в третьем поколении. Впервые в истории появилось уголовное понятие - «народоубийство». Термин получил распространение после опубликования И.Эренбургом в 1944 г. в журнале «Знамя» (N1-2) очерка «Народоубийцы» - первых материалов о геноциде евреев на оккупированных территориях (11).
3. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ идеология, в основе которой лежала расовая теория, стала политической силой, способной привести в движение мощные государственные механизмы и повлиявшей на весь ход мировой истории.
4. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ в результате слияния шовинизма с расизмом возникла новая разновидность антисемитизма - расовый антисемитизм, проповедующий тотальное уничтожение евреев во всем мире.
5. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ решение о геноциде еврейского народа было принято на государственном уровне и стало элементом государственной политики.
6. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ уничтожение отдельно взятого народа стало одной из трех главных целей войны государства, эту войну развязавшего (с точки зрения Германии - государства-агрессора - это уничтожение коммунистов, евреев и расширение жизненного пространства).
7. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ вся государственная пропаганда одной страны, независимо от темы того или иного выступления, включала в себя шовинистические мотивы. Пропаганда при этом была нелогична и внутренне противоречива. С одной стороны, проводилась ДЕГУМАНИЗАЦИЯ образа рядового еврея, который рассматривался как представитель «низшей расы», ли-шенный каких-либо положительных черт. С другой стороны, велась ДЕМОНИЗАЦИЯ еврейского народа, который, являясь «проводником воли Сатаны», способен привести целые народы к вымиранию.
8. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ для психологического оправдания массового уничтожения людей, то есть себе подобных, была использована антропологическая категория «Untermensch» - «недочеловек». Его представители подлежали тотальному уничтожению. Термин получил распространение после одной из пубикаций в нацистском официозе «Volkischer Beobachter» 6 августа 1941 г. (автор - Густав Херберт). Уничтожение недочеловеков не приводило к нарушению Божьей заповеди «Не убий» (12).
9. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ уничтожение мирных, ни в чем не повинных граждан, не имеющих никакого отношения к военным действиям, носило плановый характер и было санкционировано соответствующим решением на высшем государственном уровне.
10. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ акции по массовому уничтожению одних гражданских лиц, в большинстве случаев, проводилось руками других гражданских лиц - жителей того же государства (коллаборантов).
11. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ решающий политический документ о судьбе отдельно взятого народа (решение Ванзееской конференции об «окончательном решении» еврейского вопроса) был принят не до начала военных действий, а в ходе их, тогда, когда «блицкриг» провалился, а война приняла мировой характер. Гитлеровское руководство сполна успело оценить необратимость событий, которые происходят в мире, и впервые осознало тот факт, что Германия может потерпеть поражение. На-цисты спешили решить поставленную перед собой задачу уничтожения еврейства, что говорит о глобальности этой задачи, когда политические цели начинают конкурировать с военными.
12. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ в истории были созданы предпосылки к тому, чтобы произошёл геноцид. Вторая мировая война стала возможной в результате возникновения на карте Европы двух имперских тоталитарных структур - большевистской и нацистской, в которых антисемитизм был элементом государс-твенной политики.
13. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ в истории антисемитизм стал негласной политикой правительств стран, играющих главную роль в ходе войны. Великобритания и США, в отличие от некоторых союзников Гитлера (Италия, Испания, Португалия, Финляндия), отказались принимать у себя еврейских беженцев из европейских стран. Сталинское руководство за весь период войны ни разу даже не обсудило факты уничтожения евреев на оккупированной территории. Союзники так и не удовлетворили просьбу еврейских представителей разбомбить крематории Освенцима и подъездные пути к ним. По сути дела, страны антигитлеровской коалиции стали соучастниками Холокоста, а сам Холокост можно охарактеризовать как всемирный антиеврейский заговор.
14. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ в истории в разработке теории и практики геноцида принимали участие люди, представляющие элиту государства. В Германии это были крупнейшие немецкие учёные: гуманитарии, технари, юристы.
15. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ в ХХ веке возникли мировые войны, и уже на второй из них на плаху политических и имперских амбиций лидеров государств была положена не только судьба представителей отдельных народов, а всего населения этих государств.
16. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ со стороны воюющих государств, конечно, в разной степени, были отброшены нравственные категории. Гуманитарные ограничения для тех, кто идёт ва-банк, не существуют. Со стороны Германии это были лагеря уничтожения, неконвенциональная техника массовых уничтожений, война с мирным населением, вывоз гражданского населения в другую страну для использования там в качестве рабской силы. Со стороны СССР это была депортация семи народов, обвиненных в сотрудничестве с оккупантами, и принятие в качестве государственной политики постулата о "коллективной вине" народа.
17. ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ были созданы особые организационные формы массового уничтожения мирного населения, которое происходило, в основном, не в местах его коренного проживания, а в специально оборудованных лагерях смерти.
Все выше сказанное позволяет нам говорить о Холокосте как о некоем историческом и социальном феномене не только в контексте истории ХХ века, но и в контексте мировой истории, что требует соответствующей оценки и подхода в государственной политике и общественной деятельности.

Литература

1. Беренбаум М. Уникальность и всеобщность Холокоста. // Сб. «За гранью понимания». Богословы и философы о Холокосте. К.: 2003, с. 184.
2. Там же.
3. Сб. «За гранью понимания», с.36.
4. Желев Желю. Фашизм. Тоталитарное государство. (Пер. с болг.) М.: «Новости», 1991, с.272.
5. «6 000 000 обвиняют». Речь израильского генерального прокурора на процессе Эйхмана. Иерусалим.: БИБЛИОТЕКА-АЛИЯ, вып.8, 1961, с.6-7.
6. Там же, с.71-72.
7. Сб. «От антисемитизма к катастрофе». Изд-во «МАССУА» (Израиль). 1995, с.18.
8. «6 000 000 обвиняют», с.14.
9. Там же, с.18-20.
10. Бауэр И. Место Холокоста в современной истории. // Сб. «За гранью понимания», с. 55, 71, 78.
11. См. Эренбург И.Г. Народоубийцы. // Эренбург И.Г. Сб. «Война. 1941-1945». М., 2004, с.571-580.
12. Ковалев Б.Н. Нацистская оккупация и коллаборационизм в России. 1941-1944. М., 2004, с. 237.

От редакции. Сокращенный вариант этой работы уже появлялся в печати. Мы впервые публикуем полную версию статьи.

Вскоре после окончания 2-ой Мировой войны, когда тема Холокоста постепенно стала занимать важное место в ряду современных исторических и философско-теологических разработок, стали последовательно осуществляться попытки выявить комплекс причин – в их историческом, социальном, экономическом, психологическом контексте, – который сделал возможным осуществление чудовищного геноцида евреев. При соответствующем анализе исследователям приходилось обращать внимание на сравнительные характеристики Холокоста, предшествующих и последующих фактов расовой элиминации, которые рассматривались в качестве "геноцидов". В результате уже на протяжении многих лет ведутся споры на предмет того, можно ли рассматривать Холокост – целенаправленное уничтожение еврейского народа во время 2-ой мировой войны – как явление уникальное, выходящее за традиционные рамки феномена, известного под названием "геноцид", либо же Холокост вполне вписывается в ряд прочих известных истории геноцидов. Наиболее развернутая и продуктивная дискуссия по этому вопросу, получившая название Historikerstreit , развернулась среди немецких историков в середине 80-х годов прошлого века и сыграла важную роль в дальнейших исследованиях. Хотя главной темой дискуссии была собственно природа нацизма, проблематика Холокоста и Освенцима по понятным причинам заняла в ней ключевое место. В ходе дискуссии выявилось два направления, в рамках которых отстаивались противоположные тезисы. "Националистически-консервативное направление" ("националисты"), представленное Эрнстом Нольте и его последователями, такими как Андреас Хильгрубер и Клаус Хильдебранд, отстаивало позицию, согласно которой Холокост не был уникальным явлением, а может быть сравним и помещен в один ряд с другими катастрофами XX в., такими как армянский геноцид 1915-16 гг., вьетнамская война и даже советское вторжение в Афганистан. Более того, по мнению Нольте, преступления Гитлера должны рассматриваться в качестве реакции на столь же варварские действия большевиков, которые начались более чем за два десятилетия доОсвенцима. "Леволиберальное направление" ("интернационалисты") было представлено прежде всего известнейшим немецким философом Юргеном Хабермасом. Последний утверждал, что антисемитизм глубоко укоренен в германской истории и психологии немцев, откуда проистекает особая специфика Холокоста, замкнутая на нацизм и только на него. Несмотря на присутствие апологетически-вненаучных элементов в позиции "национал-консерваторов", которые вызывают сомнения в их научной добросовестности и даже породили обвинения их в "наукообразном" обоснованиинацизма и придании "респектабельности" идее ревизионизма Холокоста , объективно поднятые в дискуссии темы и аргументы, выдвинутые обеими сторонами, несомненно придали значительный импульс последующим научным исследованиям и внесли в важный вклад в разработку вопроса об уникальности Холокоста. Этапной работой здесь,в частности, стала книга американского историка Чарльза Майера "Непреодолимое прошлое" , который сформулировал три главных содержательных характеристики Холокоста, выявленных в ходе дискуссии и ставших предметом спора сторон: singularity (единичность), comparability (сопоставимость), identity (идентичность) . По сути дела именно характеристика "единичности" (уникальности, неповторимости) и стала камнем преткновения в позднейшей дискуссии. Не случайно крупнейший ученый в области проф. Стивен Кац из Корнельского университета, отстаивающий идею "уникальности" Холокоста, назвал свою программную статью "Holocaust: singularity of" .

Прежде чем перейти непосредственно к заявленной теме, необходимо отметить, что она является крайне деликатной. "Болевой центр" этой темы состоит в том, что при ее рассмотрении сталкиваются, как точно определил Поль Завадски, язык памяти и свидетельств и язык академический . Расcмотренный изнутри еврейства, опыт Холокоста является абсолютной трагедией, поскольку всякоестрадание – это Твое собственное страдание и оно абсолютизируется, делается уникальным и формирует идентичность еврейства: "Если я снимаю... "кепку социолога", чтобы остаться только евреем, семья которого была уничтожена во время войны, то ни о каком релятивизме не может быть и речи. Никакого сравнения не может быть, потому что в моей жизни, в истории моей семьи или в моей еврейской идентификации, Шоа является уникальным событием....Внутренняя логика идентификационного процесса толкает в сторону подчеркивания уникальности" . Не случайно всякое иное употребление слова Холокост (или Шоа, в еврейской терминологии), например во множественном числе("холокосты") или по отношению к иному геноциду, обычно вызывает болезненную реакцию.Так, Завадски приводит примеры, когда решительные протесты еврейской общественности вызвали сравнение этнических чисток в Югославии с Холокостом, сравнение Милошевича с Гитлером, а также расширенное толкование обвинения по делу Клауса Барбье на процессе 1987 г. во Франции как "преступлений против человечества", когда геноцид евреев рассматривался только в качестве одного из преступлений, а не в качестве уникального преступления . Сюда же можно добавить недавние споры по поводу изъятия самовольно поставленных католических крестов в Освенциме, когда дискутировался вопрос, следует ли Освенцим рассматривать исключительно в качестве места и символа еврейских страданий, хотя он и стал местом гибели сотен тысяч поляков и людей других национальностей . И разумеется, еще большее возмущение еврейской общины вызвал недавний случай в Англии, когда известный реформистский раввин и писатель Дан Кон-Шербок, отстаивающий гуманное отношение к животным, сравнил современные вагоны для перевозки скота в Англии с вагонами, в которыхевреев отправляли в Освенцим, и употребил выражение "Холокост животных" .

Всякая генерализация страданий евреев опять же нередко приводит к размыванию конкретного субъекта Холокоста: на месте евреев может оказаться каждый, дело вообще не в евреях и не в нацизме, а в "человечестве" и его проблемах вообще. Как писалПинхас Агмон: "Холокост не является ни специфически еврейской проблемой, ни событием только еврейской истории" . В такой постановке "Холокост" порой вообще теряет свое специфическое содержание и становится обобщенной характеристикой всякого геноцида. Так, даже Марек Эдельман, единственный из выживших руководителей восстания в Варшавском гетто, с готовностью сопоставляет события тех лет с гораздо более ограниченным масштабом событий в Югославии: "Мы можем стыдиться... геноцида, который имеет место сегодня в Югославии... Это – победа Гитлера, которую он одерживает с того света. Диктатура одна и та же, независимо от того, одета ли она в коммунистическую или фашистскую одежду". Логическим развитием деконкретизации Холокоста является лишение его даже признаков собственно геноцида, когда "Холокост" трансформируется в самую общую модель угнетения и социальной несправедливости. Немецкий драматург Петер Вайс, написав пьесу об Освенциме, говорит: "Слово "еврей" в пьесе не используется... Я отождествляю себя с евреями не больше, чем с вьетнамцами или южноафриканскими черными. Я просто отождествляю себя с угнетенными всего мира". Иначе говоря, всякий компаративизм, вторгаясь в область индивидуальной и коллективной памяти евреев, неизбежно релятивизирует пафос исключительности еврейских страданий. Такое положение нередко вызывает понятную болезненную реакцию в еврейской среде.

С другой стороны, Холокост – явление историческое и социальное, и как таковое, естественно претендует на анализ в более широком контексте, чем только на уровне памяти и свидетельств еврейского народа – в частности, на академическом уровне. Сама необходимость изучения Холокоста как исторического явления столь же неизбежно заставляет оперировать академическим языком, а логика исторического исследования толкает в сторону компаративизма. "Можно также защищать идею, что компаративизм является основой познания... Компаративизм находится в центре социальных наук в той мере, в которой они пользуются моделями." Не случайно Стивен Кац, доказываяуникальность Холокоста на академическом уровне, обращается к широкому историческому контексту и в качестве основного инструмента выбирает компаративистику .Но здесь же обнаруживается, что уже сам выбор компаративистики в качестве инструмента академического исследования подрывает в конечном итоге идею "уникальности" Холокоста, в ее общественно-этической значимости. Ведь содержание исторического урока Холокоста давно уже вышло за рамки факта геноцида евреев, и рассматривается как модель всякого геноцида. – не случайно в ряде стран именно изучение Холокоста введено в школьную программу в качестве попытки на образовательном уровне преодолеть расистские и шовинистические предрассудки и воспитывать национальную и религиозную терпимость. Основной вывод из урока Холокоста гласит: "Это (т.е. Холокост) не должно повториться!". Однако если Холокост "уникален", т.е. единичен, неповторим, то приходится оговариваться, в какой мере Холокост может выполнять функцию модели: либоХолокост уникален и "уроком" не может являться по определению, либо это "урок", но тогда он в известной мере сравним с другими событиями прошлого и современности. В итоге остается либо переформулировать идею "уникальности", либо вообще отказаться от нее.

Таким образом, в известной степени провокативна уже сама постановка проблемы "уникальности" Холокоста на академическом уровне. Но и разработка этой проблемы ведет к определенным логическим несообразностям. Да, рассуждает один из авторов, "впечатляющая ученость Каца по-существу не оставляет сомнений в том, что вопрос об уникальности Холокоста решен раз и навсегда. Но без ответа остается еще один, более существенныйвопрос "Ну и что?"(So what?)". В самом деле, какие выводы следуют из признания Холокоста "уникальным"? Кац сформулировал ответ в своей книге: "Холокост высвечивает (illuminates) нацизм, а не наоборот" . На первый взгляд, ответ убедителен: исследованием Холокоста вскрывается сущность такого чудовищного явления, как нацизм. Однако можно обратить внимание и на другое – Холокост оказывается непосредственно замкнут на нацизме. И тогда буквально напрашивается вопрос о том, а можно ли вообще рассматривать Холокост в качестве самостоятельного явления вне обсуждения сущности нацизма? В несколько иной форме такой вопрос и был задан Кацу, поставив его в тупик: "Но, профессор Кац, что, если человека не интересует нацизм?"

С учетом всего вышесказанного мы все же возьмем на себя смелость высказать некоторые соображения на предмет уникальности Холокоста строго в рамках академического подхода. Дополнительно подчеркнем, что такой подход сопряжен с отказом от использования любых теологических моделей Холокоста. Признавая духовную насыщенность ряда таких моделей и их значимость для рецепции общественным сознанием, нельзя не учитывать, что все они абсолютно неверифицируемы с точки зрения методологических подходов современных гуманитарных наук, и как таковые, не могут являться инструментами академического исследования.

Итак, один из общепризнанных тезисов современной академической науки, занимающейся исследованиями Холокоста, состоит в том, что трагедия евреев несет в себе общие признаки других геноцидов, но и обладает такими характеристиками, который делает делают этот геноцидне просто особенным, а все же именно уникальным, исключительным, единственным в своем роде. В принципе, с подобным подходом к Холокосту можно согласиться. Однако мы взяли бы на себя смелостьподвергнуть сомнениям правильность традиционного выбора тех характеристик, которые объявляютсяопределяющими для дефиниции Холокоста как уникального явления и предложить другой набор соответствующих характеристик. Благодаря этому, как нам видится, указанные выше логические несообразности исчезают, и в известном смысле также указанное выше противоречие между общественно-социальной значимостью Холокоста и признанием его "уникальности" в академическом смысле снимается.

В компаративистских исследованиях Холокост неизбежно сравнивается с известными историческими геноцидами, или явлениями, близкими к геноциду. Так, Стивен Кац, которому, несомненно, принадлежит ведущая роль в таких исследованиях, сравнивает геноцид евреев со средневековыми процессами над ведьмами, геноцидом индейцев и негров в Америке, а также с другими нацистскими геноцидами - цыган, гомосексуалистов и различных европейских этнических групп . Причем Кац настаивает, что анализ может проводиться в чисто количественных, т.е. объективных оценках.

В итоге такого анализа в качестве трех основных характеристик Холокоста, определяющихего "уникальность", обычно указываются следующие, отвечающие на вопросы "как", "что" и "почему":

1. Объект и цель. В отличие от всех прочих геноцидов целью нацистов было тотальное уничтожение еврейского народа как этноса.

2. Масштаб. За четыре года было уничтожено 6 млн. евреев – третья часть всего еврейского народа. Геноцида такого масштаба человечество не знало.

3. Средства. Впервые в истории было осуществлено массовое уничтожение евреев индустриальными средствами, с привлечением современных технологий.

Эти характеристики в своей совокупности, как считает ряд авторов, и определяют уникальность Холокоста. Но беспристрастное исследование приводимыхсравнительных выкладок, с нашей точки зрения, не является убедительным подтверждением тезиса об "уникальности" Холокоста.

Итак, рассмотрим последовательно все триаргумента:

а) Объект и цель Холокоста . По словам проф. Каца, "Холокост феноменологически уникален в силу того факта, что никогда ранее не ставилась задача, как дело намеренного принципа и актуализированной политики, физического уничтожения каждого мужчины, женщины и ребенка, принадлежащих к определенному народу". Если через усложненную словесную ткань добраться до сути этого утверждения, то она состоит в следующем:до нацистов, которые стремились сделать мир Judenrein, никогда никто не собирался сознательно уничтожать целиком какой-либо народ. Утверждение кажется сомнительным. С глубокой древности существовала практика полной элиминации национальных групп, в частности,в ходе завоевательных войн и межплеменных столкновений. Эта задача решалась разными путями: например, насильственной ассимиляцией, но также и полным уничтожением такой группы – что нашло отражение уже в древних библейских повествованиях, в частности, в рассказах о завоевании Ханаана (Ис. Нав 6:20; 7:9; 10:39–40). Уже в наше время в межплеменных столкновениях вырезается поголовно та или иная национальная группа, как например в Бурунди, когда в середине девяностых годов ХХ в. до полумиллиона представителей народности тутси было вырезано в ходе геноцида. Очевиден тот факт, что в любых межнациональных столкновениях убивают именно за принадлежность к народу, участвующему в таком столкновении. Поэтому известное высказывание Эли Визеля, что, в отличие от представителей других народов или социальных групп, "евреев убивали только за то, что они евреи", по сути дела, ничего не объясняет. Более того, если принять тезис о том, что агрессивность являлась определяющим фактором самого развития человечества, то тем более нацизм является лишь эпизодом в истории человечества, как непрерывной цепи геноцидов .

Другое важное обстоятельство, на котороенередко ссылаютсязащитники "уникальности Холокоста" – что политика нацистов, направленная на физическое уничтожение всех евреев, по сути не имела рациональной основы, в отличие от других геноцидов, обуславливавшихся военными, геополитическими, этническими факторами. В целом ряде работ последовательно опровергаются социально-экономические, психологические, исторические корни германского антисемитизма, и Холокосту придается мистико-религиозная окраска попытки убийства избранного народа, а в его лице единого Бога. Сама по себе такая точка зрения вполне имеет право на существование, если бы не одно серьезное "но": современным историкам приходится спорить о фактах, явно не укладывающихся в концепцию слепого безрассудного тотального убийства евреев на религиозной почве. Хорошо известно, например,что когда в дело вступали большие деньги, они перебивали страсть нацистов к убийству. Достаточно большое число состоятельных евреев смогло вырваться из нацистской Германии до начала войны. Когда в конце войны часть нацистской верхушки активно искала контактов с западными союзниками на предмет собственного спасения, то евреи опять же благополучно стали предметом торга и весь религиозный пыл отходил на второй план: когда Геринга соратники по партии призвали к ответу за многомиллионные взятки, благодаря которым была освобождена из концлагеря богатая еврейская семья Бернхаймера и обвинили в связях с евреями, в присутствии Гитлера он произнес свою знаменитую и вполне циничную фразу: Wer Jude ist, bestimme nur ich! ("Кто есть еврей, определяю только я!") Оживленную полемику вызвала диссертация американца Брайана Ригга: ее автор приводит многочисленные сведения о том, что немало людей, подпадавших под нацистские законы о еврейском происхождении, служило в армии нацистской Германии, причем некоторые из них занимали высокие посты. И хотя такого рода факты были известны высшему командованию вермахта, в силу разных причин они скрывались. Наконец, можно вспомнить и поразительный случай участия 350 финских евреев-офицеров в войне с СССР в составе финской армии – союзницы Гитлера, когда трое офицеров-евреев были награждены Железным крестом,и с нацистской стороны фронта действовала военно-полевая синагога (!) Все эти факты, хотя никак не преуменьшают чудовищность нацистского режима, все же никак не делают картину столь однозначно-иррациональной.

б) Масштаб Холокоста . Число евреев – жертв нацизма действительно поражает. Хотя точное число погибших до сих пор является предметом дискуссий, в исторической науке утвердилась цифра, близкая к 6 млн. человек, т.е. число погибшиx составляет треть всего еврейского населенияв мире и от половины до двух третей половины европейского еврейства. Однако в исторической ретроспективе можно обнаружить события, вполне сопоставимые с Холокостом по масштабу жертв. Так, сам проф. Кац приводит цифры, согласно которым по в процессе колонизации Америки (Северной и Южной) ко второй половине XVI в. из 80-112 млн. американских индейцев, погибло 7/8, т.е. от 70 до 88 млн. Кац признает: "Если только цифры конституируют уникальность, то еврейский опыт при Гитлере не был уникальным" . При этом выдвигается любопытная концепция, что дескать, в основном индейцы погибли от эпидемий, а уничтоженных в результате прямого насилия было не так много. Но вряд ли этот аргумент можно признать справедливым: эпидемии сопутствовали процессу колонизации, и судьба индейцев никого не интересовала – иначе говоря, за их смерть колонизаторы несли прямую ответственность. Так и во время депортации кавказских народов при Сталине огромное количество умерло от сопутствующих лишений и голода. Если следовать логике Каца, то в число "уничтоженных в результате прямого насилия" евреев не следует включать тех, кто умер от голода и невыносимых условий в гетто и концентрационных лагерях.

Сходен с Холокостом помасштабам и геноцид армян, считающийся первым геноцидом ХХ в. По данным Британской энциклопедии, с 1915 по 1923 г. погибло по разным оценкам от 600 тыс. до 1 млн. 250 тыс. армян, т.е. от одной трети до почти 3/4 всего армянского населения оттоманской империи, составлявшей к 1915 г. 1 млн. 750 тыс. чел. Оценки числа жертв среди цыган в период нацизмаколеблются от 250 тыс. до полумиллиона человек , а такой солидный источник, как французская энциклопедия "Универсалис", считает цифру в полмиллиона самой скромной. В этом случае речь может идти о гибели до половины цыганского населения Европы.

Более того , собственно в еврейской истории имели место события, по масштабу жертв вполне приближающиеся к Холокосту. К сожалению, любые цифры, относящиеся к погромам средневековья и раннего Нового времени, в частности, периоду хмельничины и последовавшим за этим русско-польской и польско-шведской войнам,крайне приблизительны, как и общие демографические данные периода средневековья. Тем не менее, принято считать, что к 1648 г. еврейское население Польши – самой большой еврейской общины мира – составляло ок. 300 тыс. человек . Цифры погибших за десятилетие хмельничины (1648-58) в различных источниках чрезвычайно разнятся: еврейские хроники говорят о 180 тыс. и даже о 600 тыс. евреев ; по мнению Греца, было убито более четверти миллиона польских евреев. Ряд современных историков предпочитает гораздо более скромные цифры – 40–50 тыс. погибших, что составляло20-25% еврейского населения Речи Посполитой, что тоже немало). Но другие историки все же склонны считать более достоверной цифру в 100 тыс. человек – в этом случае речь может идти о трети погибших из общего числа польских евреев.

Таким образом, и в новой истории, и в истории евреев можно обнаружить примеры геноцидов, по масштабу сравнимых с Холокостом. Безусловно, геноцид евреев имеет особые черты, отличающие его от других геноцидов, на что указывают многие ученые. Нои в любом другом геноциде можно найти специфические черты. Так, проф. Кацполагает, что нацистский геноцид цыган во время 2-ой мировой войны, хотя и близкий по ряду характеристик еврейскому геноциду, отличался от него: он имел не только этническую подоплеку, но и был направлен против цыган, как группы с антисоциальным поведением . Однако подобный аргумент точно также доказывает, что геноцид цыган имел особый характер в сравнении с иными геноцидами, в т. ч. и с Холокостом. Тем более, цыгане – это единственный народ, который подвергался массовой стерилизации нацистами, что тоже можно рассматривать в качестве неповторимой черты. Так что если "уникальность" Холокоста определяется исходя из его особых, единственных в своем роде черт, тои всякий другой геноцид можно тогда определять как имеющий "уникальный" характер. Очевидно, что в этом случае выхолащивается смысл употребления столь сильного понятия, как "уникальность"(означающего неповторимость явления в целом, а него отдельных черт) применительно к Холокосту – гораздо более оправданным представляется здесь использование более подходящего "особенность".

в) "Технологичность" еврейского геноцида . Такая характеристика может определяться только конкретными историческими условиями: "Холокост зародился и был осуществлен в современном рационалистическом обществе, на высоком уровне развития цивилизации и культурыи пике достижений человеческой культуры. В опыте Холокоста заключена исключительно важная информация о том обществе, членами которого мы являемся". Но вспомним, в битве при Ипре, весной 1915 г., Германия впервые применила химическое оружие и англо-французские войска понесли тяжелые потери. Можно ли говорить, что в данном случае, для начала XX в.,оружие уничтожения было менее технологичным, чем газовые камеры? Разумеется, отличие здесь заключается в том, что в одном случае уничтожали на поле боя противника, а в другом – беззащитных людей. Но ведь и там, и тут "технологически" уничтожали людей, причем в битве при Ипре впервые примененноеоружие массового уничтожения тоже сделало противника беззащитным . А ведь и в настоящее время продолжает обсуждаться идея создания нейтронного и генетического оружия, которое убивает огромное количество людей, при минимуме других разрушений. Давайте на секунду представим, что это оружие (не дай Бог) будет когда-нибудь применено? И "технологичность" убийства будет признана еще более высокой, чем в период нацизма. В итоге, на поверку, этот критерий также оказывается вполне искусственным.

Итак, каждый из аргументов по отдельности оказывается не слишком убедительным. Поэтому в качестве доказательства говорят об уникальности перечисленных факторов Холокоста в их совокупности (когда, по словам Каца, факторы "как" и "что" уравновешиваются фактором "почему"). В некоторой степени такой подход справедлив, поскольку создает более объемное видение, но все же речь здесь может идти скорее о поражающих воображение злодеяниях нацистов, еще более грандиозных, чем даже самые чудовищные геноциды, чем о радикальном отличии Холокоста от прочих геноцидов. Любая же попытка усилить элемент "уникальности" за счет привлечения дополнительных частных характеристик, как например, это делает Эберхард Йекель: "никогда прежде государство не принимало решения и не объявляло властью законно избранного правителя, что оно уничтожит определенную группу людей…" лишь приводит к обратному результату, ибо, как уже указывалось выше,любой геноцид имеет неповторимые частные характеристики.

Но тем не менее, мы убеждены, что Холокост имеет особое и действительно уникальное, в полном смысле этого слова, значение в мировой истории. Только характеристики этой уникальности следует искать в иных обстоятельствах – которые уже не являются категориями цели, инструментария и масштабности. Подробный анализ этих характеристик заслуживает отдельного исследования, поэтому лишь кратко сформулируем их:

1. Холокост стал завершающим явлением, апофеозом, логическим завершением последовательного ряда гонений и катастроф в течение всей истории еврейского народа. Ни один другой народ не знал подобных непрекращающихся гонений на протяжении почти 2 тыс. лет. Иными словами, все прочие, не-еврейские, геноциды носили обособленный характер, в отличие от Холокоста, как явления преемственного.

2. Геноцид еврейского народа осуществлен цивилизацией, в известной мере возросшей на еврейских этических и религиозных ценностях и в той или иной мерепризнававшей эти ценности за свои собственные ("иудейско-христианской цивилизацией", по традиционному определению). Иными словами, налицо факт саморазрушения основ цивилизации. И здесь в качестве разрушителя предстает не столько сам гитлеровский рейх с его расистской-полуязыческой-полухристианской религиозной идеологией (в конце концов, гитлеровская Германия никогда не отказывалась от своей христианской идентичности, пусть и особого, "арийского", толка), сколько христианский мир в целом, многовековой антииудаизм которого в значительной мере способствовал зарождению нацизма. Все иные геноциды в истории не носили подобного саморазрушительного для цивилизации характера.

3. Холокост в немалой степени перевернул сознание цивилизации и определил ее дальнейший путь развития, на котором преследование по расовым и религиозным признакам объявляется недопустимым. При всей сложной и подчас трагической картине современного мира нетерпимость цивилизованных государств к проявлениям шовинизма и расизма во многом была обусловлена осмыслением итогов Холокоста.

Таким образом, уникальность феномена Холокоста определяется не характерными чертами гитлеровского геноцида как такового, а местом и ролью Холокоста в мировом историческом и духовном процессе.

Материалы дискуссии см . в : "Historiker-Streit", Die Dokumentation der Kontroverse um die Einzigartigkeit der nationalsozialistischen Judenvernichtung . Münich, 1986. История дискуссии и ее ход подробно изложена в монографии : Jurgen Manemann, "Weil es nicht nur Geschichte ist" , Münster; Hamburg; LIT, 1995, S. 66–114.

На протяжении многих лет ведутся споры, можно ли рассматривать уничтожение еврейского народа во время Второй мировой войны как явление особое, выходящее за рамки понятия «геноцид», либо же Холокост вполне вписывается в ряд прочих известных истории геноцидов. Наиболее продуктивная дискуссия по этому вопросу развернулась среди немецких ученых в середине 1980-х. Она сыграла важную роль в дальнейших исследованиях.

Хотя главной темой дискуссии была собственно природа нацизма, проблематика Холокоста и Освенцима по понятным причинам заняла в ней ключевое место. В ходе дискуссии выявились два направления, отстаивавшие противоположные тезисы. Сторонники «националистически-консервативного направления» («националисты») полагают, что Холокост не был «уникальным» явлением и может быть помещен в один ряд с другими катастрофами XX века, например, армянским геноцидом 1915-1916 гг., вьетнамской войной и даже советским вторжением в Афганистан. Представители «леволиберального направления» утверждают, что антисемитизм глубоко укоренен в германской истории и в психологии немцев, откуда и проистекает особая специфика Холокоста, замкнутая на нацизм и только на него. По сути дела, именно характеристика единичности («уникальности»), неповторимости и стала камнем преткновения в последующей дискуссии.

СУБЪЕКТИВНОСТЬ БОЛИ И ЯЗЫК НАУКИ

Прежде всего необходимо отметить, что тема «уникальности» Холокоста является крайне деликатной. Рассмотренный изнутри еврейства, опыт Холокоста является абсолютной трагедией, поскольку всякое страдание - лично твое, оно абсолютизируется, делается уникальным и формирует идентичность еврейства. Не случайно всякое иное употребление слова «Холокост», например, во множественном числе («холокосты») или по отношению к иному геноциду, обычно вызывает в еврейской среде болезненную реакцию. Сравнение этнических чисток в Югославии с Холокостом, сравнение Милошевича с Гитлером, расширенное толкование обвинения по делу «лионского мясника» Клауса Барбье на процессе 1987 года во Франции как «преступлений против человечности», когда геноцид евреев рассматривался только в качестве одного из преступлений, а не в качестве преступления, не имеющего себе равных, вызвали решительные протесты еврейской общественности. Сюда же можно добавить недавние споры по поводу изъятия самовольно поставленных польскими националистами-католиками крестов в Освенциме, когда дискутировался вопрос, следует ли Освенцим рассматривать исключительно в качестве места и символа еврейских страданий, хотя он стал также местом гибели сотен тысяч поляков и людей других национальностей.

Иначе говоря, любые сравнения, вторгаясь в область индивидуальной и коллективной памяти евреев, неизбежно снижают пафос исключительности еврейских страданий. При этом Холокост теряет свое специфическое содержание и рассматривается в качестве одного из многих геноцидов или же приобретает «общечеловеческое» измерение. Логическим же развитием деконкретизации Холокоста является лишение его даже признаков собственно геноцида, когда «Холокост» трансформируется в самую общую модель угнетения и социальной несправедливости.

В ТИСКАХ ПРОТИВОРЕЧИЙ

С другой стороны, Холокост - явление историческое и социальное, и как таковое он естественно претендует на анализ в более широком контексте, чем только на уровне памяти и свидетельств еврейского народа, - в частности, на академическом уровне. Сама необходимость изучения Холокоста как исторического явления столь же неизбежно заставляет оперировать академическим языком, а логика исторического исследования толкает в сторону компаративизма. Но тут же обнаруживается, что уже сам выбор сравнительного анализа в качестве инструмента академического исследования подрывает в конечном итоге идею «уникальности» Холокоста в ее общественно-этической значимости.

Даже простое логическое рассуждение, исходящее из предположения об «уникальности» Холокоста, по сути, ведет к разрушению сложившихся к настоящему времени представлений о его исторической роли для всего человечества. В самом деле, содержание исторического урока Холокоста давно уже вышло за рамки исторического факта геноцида евреев: не случайно во многих странах мира именно изучение Холокоста введено в школьную программу в качестве попытки воспитывать национальную и религиозную терпимость. Основной же вывод из урока Холокоста гласит: «Это (т.е. Холокост) не должно повториться!» Однако если Холокост «уникален», т.е. единичен, неповторим, то ни о каком его повторении речи изначально идти не может, и указанный важный вывод обессмысливается: никаким «уроком» Холокост тогда не может являться по определению; либо это «урок», - но тогда он сравним с другими событиями прошлого и современности. В итоге остается либо переформулировать идею «уникальности», либо отказаться от нее.

Таким образом, в известной степени провокативна уже сама постановка проблемы «уникальности» Холокоста на академическом уровне. Но и разработка этой проблемы ведет к определенным логическим несообразностям. В самом деле, какие выводы следуют из признания Холокоста «уникальным»? Наиболее известный ученый, отстаивающий «уникальность» Холокоста, профессор из США Стивен Кац сформулировал в одной из своих книг ответ на этот вопрос: «Холокост высвечивает нацизм, а не наоборот». На первый взгляд, ответ убедителен: исследованием Холокоста вскрывается сущность такого чудовищного явления, как нацизм. Однако можно обратить внимание и на другое: Холокост, таким образом, оказывается непосредственно замкнут на нацизме. И тогда буквально напрашивается вопрос - а можно ли вообще рассматривать Холокост в качестве самостоятельного явления вне обсуждения сущности нацизма?

С учетом вышеизложенного возьму на себя смелость высказать некоторые соображения, касающиеся «уникальности» Холокоста, строго в рамках академического подхода.

АНАЛОГИИ НЕИЗБЕЖНЫ

Итак, один из широко известных тезисов современной академической науки, занимающейся исследованиями Холокоста, состоит в том, что трагедия евреев несет в себе общие признаки других геноцидов и обладает такими характеристиками, которые делают этот геноцид не просто особенным, а именно уникальным, исключительным, единственным в своем роде. В качестве трех основных характеристик Холокоста, определяющих его «уникальность», обычно указываются следующие:

1. Объект и цель. В отличие от всех прочих геноцидов целью нацистов было тотальное уничтожение еврейского народа как этноса.

2. Масштаб. За четыре года было уничтожено 6 млн. евреев - две трети всего еврейского народа. Геноцида такого масштаба человечество не знало.

3. Средства. Впервые в истории было осуществлено массовое уничтожение евреев индустриальными средствами, с привлечением современных технологий.

Эти характеристики в совокупности, как считает ряд авторов, и определяют «уникальность» Холокоста. Но беспристрастное исследование приводимых сравнительных выкладок, на наш взгляд, не является убедительным подтверждением тезиса об «уникальности» Холокоста.

Итак, рассмотрим последовательно все три характеристики:

а) Объект и цель Холокоста. По словам профессора Каца, «Холокост «уникален» в силу того факта, что никогда ранее не ставилась задача - как дело намеренного принципа и актуализированной политики - физического уничтожения каждого мужчины, женщины и ребенка, принадлежащего к определенному народу».

Суть этого утверждения в следующем: до нацистов, которые стремились сделать мир «чистым от евреев», никогда никто не собирался сознательно уничтожать целиком какой-либо народ. Утверждение кажется сомнительным. С глубокой древности существовала практика полной элиминации национальных групп, в частности, в ходе завоевательных войн и межплеменных столкновений. Эта задача решалась разными путями: например, насильственной ассимиляцией, но также и полным уничтожением такой группы - что нашло отражение уже в древних библейских повествованиях, в частности, в рассказах о завоевании Ханаана (Ис. Нав. 6:20; 7:9; 10:39-40).

Другое важное обстоятельство, на которое нередко ссылаются защитники «уникальности Холокоста», - что политика нацистов, направленная на физическое уничтожение всех евреев, по сути своей не имела рациональной основы и сводилась к религиозно обусловленному тотальному убийству евреев. С такой точкой зрения можно было бы согласиться, если бы не одно серьезное «но». Хорошо известно, например, что когда в дело вступали большие деньги, они перебивали страсть нацистов к убийству. Довольно большое число состоятельных евреев смогло вырваться из нацистской Германии до начала войны. В конце войны часть нацистской верхушки активно искала контактов с западными союзниками на предмет собственного спасения, и евреи стали предметом торга, а весь религиозный пыл отходил на второй план. Эти факты никак не преуменьшают чудовищность нацистского режима, но делают картину не столь однозначно иррациональной.

б) Масштаб Холокоста. Число евреев - жертв нацизма действительно поражает. Хотя точное число погибших до сих пор является предметом дискуссий, в исторической науке утвердилась цифра, близкая к 6 млн. человек, т.е. около двух третей европейского еврейства. Однако в исторической ретроспективе можно обнаружить события, вполне сопоставимые с Холокостом по масштабу жертв. Так, сам профессор Кац приводит цифры, согласно которым в процессе колонизации Северной Америки к середине XVI века из 80-110 млн. американских индейцев погибло 7/8, т.е. от 70 до 88 млн. Стивен Кац признает: «Если только цифры конституируют уникальность, то еврейский опыт при Гитлере не был уникальным».

Сходен с Холокостом по масштабам и геноцид армян, считающийся первым геноцидом XX века. По данным Британской энциклопедии, с 1915 по 1923 г. погибли от 600 тыс. до 1 млн. 250 тыс. армян, т.е. от одной трети до почти 3/4 всего армянского населения Оттоманской империи, составлявшего к 1915 г. 1 млн. 750 тыс. человек.

в) «Технологичность» еврейского геноцида. Подобная характеристика может определяться только конкретными историческими условиями. Скажем, в битве при Ипре весной 1915 года Германия впервые применила химическое оружие, и англо-французские войска понесли тяжелые потери. Можно ли говорить, что в данном случае, для начала XX века, оружие уничтожения было менее технологичным, чем газовые камеры? Разумеется, различие здесь заключается в том, что в одном случае уничтожали противника на поле боя, а в другом - беззащитных людей. Но ведь и там, и тут «технологически» уничтожали людей, причем в битве при Ипре впервые примененное оружие массового уничтожения тоже сделало противника беззащитным. В итоге, на поверку этот критерий также оказывается вполне искусственным.

ЦИВИЛИЗАЦИЯ ПОСЛЕ ОСВЕНЦИМА

Итак, каждый из аргументов в отдельности оказывается не слишком убедительным. Поэтому в качестве доказательства говорят об уникальности перечисленных факторов Холокоста в их совокупности (когда, по словам Каца, «как» и «что» уравновешивается «почему»). В некоторой степени такой подход справедлив, поскольку создает более объемное видение, но все же речь здесь может идти скорее о поражающих воображение злодеяниях нацистов, чем о радикальном отличии Холокоста от прочих геноцидов.

Но, тем не менее, Холокост имеет особое и действительно уникальное, в полном смысле этого слова, значение в мировой истории. Только характеристики этой уникальности следует искать в иных обстоятельствах, которые уже не являются категориями цели, инструментария и величины (масштабности).

Подробный анализ этих характеристик заслуживает отдельного исследования, поэтому лишь кратко сформулируем их.

1. Холокост стал завершающим явлением, апофеозом, логическим завершением последовательного ряда гонений и катастроф в течение всей истории еврейского народа. Ни один другой народ не знал подобных непрекращающихся гонений на протяжении почти 2000 лет. Иными словами, все прочие, нееврейские, геноциды носили обособленный характер, в отличие от Холокоста как явления преемственного.

2. Геноцид еврейского народа осуществлен цивилизацией, в известной мере возросшей на еврейских этических и религиозных ценностях и в той или иной мере признававшей эти ценности за свои собственные («иудейско-христианской цивилизацией», по традиционному определению). Иными словами, налицо факт саморазрушения основ цивилизации. И здесь в качестве разрушителя предстает не столько сам гитлеровский рейх с его расистской полуязыческой-полухристианской религиозной идеологией (в конце концов, гитлеровская Германия никогда не отказывалась от своей христианской идентичности, пусть и особого, «арийского», толка), сколько христианский мир в целом, многовековой антииудаизм которого в значительной мере способствовал зарождению нацизма. Все иные геноциды в истории не носили подобного саморазрушительного для цивилизации характера.

3. Холокост в немалой степени перевернул сознание цивилизации и определил ее дальнейший путь развития, на котором преследование по расовым и религиозным признакам объявляется недопустимым. При всей сложной и подчас трагической картине современного мира нетерпимость цивилизованных государств к проявлениям шовинизма и расизма во многом была обусловлена осмыслением итогов Холокоста.

Таким образом, уникальность феномена Холокоста определяется не характерными чертами гитлеровского геноцида как такового, а местом и ролью Холокоста в мировом историческом и духовном процессе.

Юрий Табак - историк, переводчик, публицист
Печатается с сокращениями
«Новости недели», Израиль